Главная  |  Новости  |  Интервью, TV, пресса  
   

28 августа, 2002 года. 'ФАКТЫ'



НАРОДНЫЙ АРТИСТ УКРАИНЫ ЯН ТАБАЧНИК: "Я СОТНИ РАЗ МОГ ПОМЕНЯТЬ ФАМИЛИЮ И НАЦИОНАЛЬНОСТЬ. НО ДУШУ, СОВЕСТЬ И МОЗГИ НЕ ИЗМЕНИШЬ..."

 

В этом году программу "Честь имею пригласить" мэтр украинской эстрады будет записывать в Москве


В Советском Союзе не было двух вещей - секса и национального вопроса. Хотя на самом деле процветало как первое, так и второе. Просто мало кто об этом говорил. Вернее, не говорили вовсе. Только увеличивалось количество девушек под 'интуристовскими' гостиницами, да очереди в посольства на ПМЖ. Не уезжали лишь самые стойкие. Правда, среди людей искусства таковых было не так уж много. По пальцам пересчитать: Майя Плисецкая, Юрий Башмет, Владимир Спиваков, Иосиф Кобзон. Не уехал из Украины и Ян Табачник. Впрочем, никогда об этом не жалел......


"Директор Батумской филармонии предложил мне сделать грузинский паспорт"

- Могу с уверенностью сказать, что евреям в Украине никогда не жилось так спокойно, как сейчас. Мы равноправные члены общества, в котором нет государственного антисемитизма. Это вам не как во времена Советского Союза.


- А тогда?


- Да что вы! Тогда я ни в одном интервью не позволил бы себе даже обсуждать подобную тему. Просто не дали бы! Слава Богу, что я дожил до этого времени, что живу в демократическом государстве. А раньше? Да всякое бывало... Меня вычеркивали из списков участников концертов, на звание.


- И все же первое свое звание вы получили еще во времена Союза.


- Это было в восьмидесятые годы. В Киеве проходил смотр коллективов Запорожья. Я со своими музыкантами закрывал концерт. Выступление прошло на ура. После концерта меня стали поздравлять со званием. Приезжаю домой и через какое-то время узнаю, что звание дали всем, кроме... меня. И так было много раз. Пока однажды первый секретарь Запорожского обкома Сазонов поехал в Киев, пошел в ЦК партии Украины и сказал там: "Имейте совесть! Он нормальный парень. Дайте ему звание". Дали... Несколько лет назад в аэропорту в Симферополе я встретился с Валентиной Шевченко, бывшим председателем Президиума Верховного Совета Украины. Говорю ей: "Валентина Семеновна, ведь мое-то звание подписано вами". А она в ответ: "Наверное, ты гордишься им больше, чем всеми остальными..." Все знали, что звание в то время ни выпросить, ни вымолить было невозможно. Его нужно было только заслужить... Хотя самым высоким своим званием я считаю репутацию порядочного человека.


- Это правда, что в молодые годы у вас был псевдоним?


- Псевдоним, Ян Чабор, у меня был в юности, когда я работал с... цыганами. Но по паспорту я так и остался Яковом. И все свои звания получал как Табачник Яков Пиневич. Я достаточно уважаю украинцев и евреев, чтобы приспосабливаться к кому-то из них...


В этот момент зазвонил мобильный телефон Яна Петровича.

- "Не выключай диктофон", - сказал мне мэтр. "Алло! Здравствуй, Эдуард! (Эдуард Шифрин. - Авт.) Ты как раз вовремя мне позвонил. Скажи, пожалуйста, как вице-президент Евроазиатского Еврейского конгресса и лауреат госпремии Украины в области науки и техники, у нас есть антисемитизм на государственном уровне?" - "Да что ты говоришь? Конечно, нет! Благодаря Президенту Украины у нас в стране идет реставрация еврейских центров. Отстраиваются синагоги на Подоле в Киеве, в Днепропетровске... Действует синагога Бродского. О каком государственном антисемитизме может идти речь..."

- Помню, когда я работал в Батумской филармонии, ее директор Михаил Накашидзе, с которым я был в прекрасных отношениях, часто мне говорил: "По-моему, ты не еврей, а грузин. Давай, я тебе сделаю грузинский паспорт. Останешься здесь". Я всегда отвечал: "Нет. Не могу". Хотя мог сотни раз поменять паспорт, фамилию, национальность. Но такие вещи делать нельзя. При любых обстоятельствах. Человек, уважающий свой народ, уважает и другие народы.


- Наверное, тогда бы вас никто не осудил...


- Кроме меня самого! Было время, когда в моем коллективе работало восемь ребят. С еврейской шоу-программой мы объездили почти весь мир. Восемь комсомольцев, все славяне, я один - еврей. Я их одел, купил им инструменты, выучил с ними песни на языке идиш. В 90-е годы ребята получали больше, чем многие знаменитые музыканты. За концерт у них выходило примерно столько, сколько советский инженер получал за месяц! И через год эти восемь ребят стали евреями больше, чем сам Ян Табачник!.. Вот что делают деньги: из славян - евреев, из евреев - славян. Кому это выгодно?


"Музыкант, как бюстгальтер: его не видно, но он поддерживает"


- Как вам удалось, начиная с семидесятых годов, записать одному из немногих украинских музыкантов собственных пять дисков-гигантов для "Мелодии"?


- Но чего мне это стоило! Первую пластинку я записал в 1975 году в Черновцах. Тогда я был блестящим аккордеонистом! Но как только "Мелодия" решила со мной работать, как в Москве на стол главного редактора фирмы Геннадия Елецкого легла анонимка. Он был в шоке! Позвонил директору украинского отделения "Мелодии" Николаю Кузыку и главному режиссеру Юрию Виннику с возмущением: "Чем вы там занимаетесь?" Стали выяснять, и, когда дошли до завотделом Черновицкого обкома партии Лопатюка, тот ответил: "Вы запишете ему диск-гигант, а он уедет. И почему именно Табачник должен представлять Буковину?" Елецкий ответил: "Не Буковину, а Советский Союз!" Мои пластинки за рубежом просто разлетелись. Конечно, в лицо никто мне не говорил "жид", но делали так, чтобы я не забывал, кто я такой...


- Даже, когда стали звездой?


- Я никогда не думал об этом: звезда я или нет. Просто вставал каждый день и работал. Кстати, музыканты редко становятся звездами. Это слишком тяжелый жанр. Если вокалистов в лицо знают все, то музыкантов - единицы. Хотя это те волы, на которых держится эстрада. Это как бюстгальтер - его не видно, но он поддерживает. Я не собирался достигать каких-то высот. Я простой мальчишка из нищей еврейской семьи, прошедший весь путь в искусстве сам. Без "волосатых лап" и протекции. Но я сделал самое главное в жизни - создал себя.


- Правительственные концерты были для вас закрыты?


- Конечно! Все боялись, что я уеду за границу. Глупости! У нас многонациональная страна. Что будет, если мы начнем предъявлять претензии ко всем живущим в Украине? От этого станет лучше жить? Глупости! Я плохой экономист и политик, но я знаю, о чем говорю.
Я с мальчишеских лет пронес на своей груди желтую шестиконечную звезду. Ни за что не променяю сегодняшней жизни на прошлую. НИ ЗА ЧТО! Хотя, увы, бытовой антисемитизм существует...


- Вы долго были невыездным?


- В этом смысле я был счастливее многих. Меня не пустили только один раз - в Афганистан. И в третий раз в Чернобыль. Испугались, что слишком много мне потребуется потом давать наград. Наверное, одним из самых счастливых евреев в нашей стране был Иосиф Кобзон, с которым нас связывает многолетняя дружба. Вот он познал уважение к себе и при Советской власти. Не было ни одной горячей точки, где бы он не был. Конечно, его тоже притесняли. Хотя он не любит об этом вспоминать, как и я. И потом, Иосиф всегда был выше этого. А о том, чтобы уехать из страны, не было и речи.


- Вы тоже об этом не думали?


- Никогда! Хотя мог это сделать десятки раз! Помню, когда я был на гастролях в Австралии, мой друг умолял меня: "Ну оставайся здесь! Чего ты поедешь домой, ведь у тебя там нет родных. Сколько стоит твоя квартира?" "Две тысячи", - говорю. - Еще две - "Жигули", "четверка", мебель. На пять тысяч наберется". "Знаешь, что, - сказал мне друг, - я тебе дам 25 тысяч долларов, только не уезжай". Но я вернулся. Я не могу без Украины.

- Украина отвечает вам взаимностью?


- Теперь да. А раньше... Помню, когда я работал в Запорожской филармонии, мы готовили к выпуску программу. Конечно, в ней должен был быть элемент пропаганды. Ставили музыкальную композицию "Дума": "Ой, на гopi та и вогонь торить, а під горою козак лежить..." У меня был коллектив из 18 человек. Первая часть "Думы" - хорал, вторая - джаз-роковая со страбоскопами, миганием света. Тогда это было страшно модно. Принимать программу собирался художественный совет - "зондер команден", как я его называл, карательный орган. А заканчивалась "Дума" тем, что казак умирал и его хоронили под крестный ход и колокольный звон. Очень красиво. Концовка привела худсовет в шок! Берет слово один из членов худсовета и начинает кричать: "Мы боремся с национализмом и религиозными забобонами, а вы в это время ставите такую композицию!" Я слушал-слушал, потом говорю: "Меня, еврея, обвинить в украинском национализме!.. Это единственное клеймо, которого на мне еще нет". В общем, крестный ход и колокола убрали. Сомневаюсь, что кто-то из украинцев защищал еврейское искусство больше, чем я - украинское.


- Может, вам легче бы жилось, вступи вы тогда в коммунистическую партию?


- Я все сделал, чтобы этого не случилось. Хотя получить звания, какие я имел, не будучи партийным, - нонсенс... Я был художественным руководителем коллектива Запорожской филармонии, идеологической организации. В те годы было только два способа поступить еврею в партию - вылизать всем "задницу" или иметь безупречную биографию.


- Это вам нe подходило...


- Я и комсомольцем-то не был. Да и в пионеры сам себя принял - пришел первого сентября, смотрю, все в галстуках - и я надел. Никогда ничего не делал ради карьеры.

"Мой отец, чемпион Бухареста по фигурному катанию, учил: "Не ешь один, не пей один и не уводи у товарищей баб". Так я и делал"


- Разве родители не учили вас, что это неправильно?


- Мой отец был умнейший человек. Очень красивый мужчина. В 1933 году он стал чемпионом Румынии по фигурному катанию. Умница. Когда я уезжал на гастроли в Россию, отец всегда наставлял меня. Говорил: веди себя красиво, не ешь один, не пей сам (а я был пьющим парнем) и не уводи у своих товарищей баб. Так я и делал. И был желанным гостем везде! У меня было много друзей. А недруги... По крайней мере, мне боялись что-то сказать прямо в глаза - я был парень с характером.


- Правда, что ваша ежегодная программа "Честь имею пригласить" на этот раз будет записываться в Москве?


- Да. И Президент Украины Леонид Кучма дал на это согласие. Я был бы счастлив, если бы на мою программу пришел и президент России Владимир Путин. Собрать лучших людей двух стран - высшая честь для программы. Тем более что я делаю эту программу не по национальным признакам. Я приглашаю людей, перед которыми преклоняюсь, могу снять шляпу. Надеюсь, что приедут Дмитрий Гнатюк, Евгения Мирошниченко, Алла Пугачева, Эльдар Рязанов, Михаил Жванецкий и многие другие выдающиеся люди. Кстати, Михаил Михайлович в свое время уехал из Украины в Россию, в первую очередь, из-за национального вопроса.


- Значит, в Украине на евреев всегда было давление больше, чем в России?


- Конечно! Украина всегда была более консервативна. И не только по отношению к евреям. Особенно это чувствовалось в искусстве. Почему я работал в других филармониях? В Черновцах в 1978 году директором филармонии был Петр Коваленко, до этого - секретарь по сельскому хозяйству (!) Новоселицкего райкома партии. Я пришел устраиваться в филармонию солистом. Коваленко категорически заявил: "Мы его возьмем, а он завтра уедет!" Год я не мог устроиться на работу в Черновцах. Самое большее, на что я мог рассчитывать, это работать в ресторане. И то по большому блату. Это и есть государственный антисемитизм! Оказывается, была негласная установка завотделом обкома партии Лопатюка. Но я благодарен Коваленко, что он меня в свое время не взял на работу. И в 1979 году я уехал из Черновцов. Помню, перед отъездом я пришел в филармонию попрощаться с друзьями. Мы стояли в вестибюле, курили. Вышел Коваленко и сказал: "Что вы тут делаете? Это не место для курения!" Но мне уже терять было нечего. Я отрезал: "Запомни, я приеду в этот город народным артистом и буду курить уже не здесь, а на сцене..." Прошло десять лет. Я вернулся в Черновцы народным артистом и неделю давал аншлаговые концерты. И на самом первом концерте я вышел на сцену и... закурил!

Таисия Бахарева

 
 
Разработка сайта: FloMaster studio