Главная  |  Новости  |  Интервью, TV, пресса  
   

"В лагерях я встречался с людьми, которые сидят за кражу полмешка сахара, канистры бензина, бутылки воды... Осуждены, к примеру, семеро за убийство... одного барана. Подсчитано, что к концу срока они съедят стадо баранов!"


Продолжается благотворительная акция Яна Табачника "Спешите делать добро" под патронатом Людмилы Кучмы. Ян Петрович со своей группой "Новый день" уже посетил сорок колоний! То, что перед артистами распахнулись ворота стольких исправительных учреждений, - факт беспрецедентный не только для нашего общества. Подобному нет аналогов в мире. Своими концертами Ян Табачник и его команда всколыхнули души десятков тысяч осужденных, вселили в них заряд оптимизма и веры в новую, лучшую жизнь после освобождения. И еще раз всем напомнили, что заключенные - тоже люди, что не все для них потеряно.

"Есть зоны, где отбывают срок лежачие инвалиды. (как в анекдоте: "Вот ты лежишь, Петя, а все равно сидишь)"

- Ян Петрович, что особенно вас потрясло в этих сорока зонах?

- Я испытал самые разнообразные эмоции. Во мне постоянно происходила борьба добра и зла. С одной стороны, я понимал, что передо мной убийцы, бандиты, воры и что проявлять к ним чрезмерное сострадание будет несправедливо по отношению к тем, кому они причинили много горя. Но с другой стороны, хотелось им как-то помочь, чтобы они раскаялись в содеянном и вышли на свободу моральными гражданами.
Конечно, эти люди наказаны заслуженно. Меня до глубины души потрясло то, что в зонах на сегодняшний день сидят и такие, кто украл полмешка сахара, канистру бензина... Одного осудили за хищение бутылки воды. Спрашиваю его: "Почему вы сидите на строгом режиме?". - "Потому что у меня вторая судимость". - "А первая за что?". - "За мешок пшеницы".
Директор госдепартамента по исполнению наказаний Украины Иван Васильевич Штанько рассказал мне историю. Пошли на охоту семь человек. Никого не убили. Возвращаются, видят - баран пасется. Они его пристрелили и сделали из него шашлыки. Теперь все семеро отбывают разные сроки за хищение частного имущества... Он подсчитал: "Если каждому из них положено по сто граммов мяса в день, то за все время, которое им предстоит отбыть в зоне, они съедят стадо баранов! Какой был смысл в том, чтобы их сажать?".
А я не сомневаюсь, что те семеро могли бы скинуться и купить это стадо для того барана, который их посадил за убитого барана!
Многие начальники зон откровенно признают, что половину осужденных можно спокойно выпустить, чтобы они вкалывали на свободе. Там от них будет больше толку. Тем более, что в лагерях фактически нет никакой работы. Служащие исправительных заведений (они получают от ста тридцати до трехсот гривен) прилагают героические усилия, чтобы хоть как-то прокормить заключенных. И все равно есть зоны, где живут впроголодь.
В Черниговской области мы посетили лагерь, где содержатся инвалиды. Первой, второй, третьей групп... Некоторые из них лежат. Как в том анекдоте.

- Каком?

- Сидят двое в камере. И один другого спрашивает: "Вань, а Вань, ты мне скажи, а что это за мужик такой - Эйнштейн?". - "Это, Петя, не простой мужик, а ученый". - "А он че придумал?". - "Теорию относительности". - "Что за штука такая?". - "Объясняю. Вот ты лежишь, Петя, а все равно сидишь"...

"За хулиганские проделки юности я мог бы отсидеть "десятку"

- А если бы, к примеру, убили или похитили вашего барана? Как бы вы поступили с обидчиком, попадись он вам в руки?

- Я, естественно, дал бы ему по морде. Потребовал бы у него возместить убыток, а милицию попросил бы не сажать его в тюрьму, просто поставить на учет. Снова позарится на чужое - вот тогда, и отправлять за решетку.
Кстати, в прошлом году на рынке в Чернобаевке Херсонской области у меня и моей жены украли гонорар, паспорта и микродиски с информацией. Воры до сих пор не найдены. Так что я сам в роли пострадавшего. Но это не помешало мне спокойно общаться в лагерях с теми, кто крал. Они объясняли: "Мы воруем, так как нам не на что кормить семью, детей". Конечно, это веское оправдание. И все же надо находить хоть какую-то работу - по твоим возможностям. Есть у тебя огород - вот и возделывай его, паши, питайся с него. Но не кради...
Я разговаривал с нашим президентом Леонидом Кучмой. Он мне сказал: "Если будем честно и добросовестно трудиться, у нас появится все. А если хотим ничего не делать, заиметь только колбасу за два двадцать, водку и хлеб, то никогда не построим цивилизованного общества".

- Откуда у вас столько понимания к оступившимся людям?

- Я был чемпионом Черновицкой области по боксу среди юношей и слыл очень драчливым пацаном. Меня могли посадить не раз и не два... Как-то в центре Черновцов, на улице Кобылянской, подрался с двумя ребятами-ровесниками. Откровенно лупил их по голове модным тогда приемником "Спидола" и только случайно никого не убил. От приемника осталась одна ручка... Если бы милиция вовремя подоспела и задержала меня, думаю, что схватил бы "двушку" или "трояк". Но, к счастью, я успел смыться.
За мной как за человеком с хорошо поставленным на всю жизнь ударом никогда, как говорится, не оставалось. Чуть что - лупил, не задумываясь. Обидчик падает. Не лезет опять? Все. Достаточно. Но чтобы бить лежачего, как это сейчас принято в драках, - такого в жизни не было!
В общей сложности за все хулиганские проделки юности я мог бы отбухать "десятку". А то и больше.
... В одной из зон Винницкой области, где мы выступали в прошлом году, я вышел на сцену и пошутил: "Ну вы же понимаете, что это моя вторая ходка сюда". Заключенные как захохочут. А зрители - все те же. Смешно и грустно.

"Было такое чувство, что мы приехали не в женскую зону, а на ткацкую фабрику"

- Как проходило общение в женских зонах?

- Эмоционально... Было такое чувство, что мы приехали с концертом не в пенитенциарное заведение, а, допустим, на ткацкую фабрику. Словно это не заключенные, а ткачихи какие-то. Среди них немало симпатичных.

- В них можно влюбиться?

- Я, по крайней мере, устоял. Но считаю, что от судьбы и любви уйти невозможно. Любовь - разновидность человеческой болезни. Когда кто-то из моих друзей "западал", а потом у него это заканчивалось, он спрашивал меня: "Ну что скажешь?". Я отвечал: "Болезнь проходила абсолютно нормально. Кризис миновал, теперь ты здоровый человек". Так что заключенные тоже могут вызвать сильное чувство...
После концерта их развели по отрядам, и они мне кричат из-за решеток: "Ян, подойди к нам! Как твой сын? Как жена?". Все обо мне знают!
Начальник лагеря рассказал, что в женской зоне сидят четыреста убийц. Я прокомментировал своим музыкантам: "Ребята, представляете, они угрохали четыреста мужиков! Как на приличной современной войне".
Но и наш брат ведь тоже женщин на тот свет отправляет. Сидит дед. Интересуюсь: "За что?". - "Бабку убил, жену". - "Как так?". - "Я что, хотел? - разводит руками. - Бил, бил, а вышло так, что она померла".


"Я в чужие кастрюли не заглядываю. Там дурно пахнет..."


- Кто из коллег предлагал вам свои услуги?

- Могу назвать двоих - народного артиста Украины Володю Засухина и Алика Ноябрева. Они сказали: "Если мы тебе нужны, то готовы в любую минуту подключиться". Это очень порядочные люди.

- А были скептические высказывания по поводу вашей акции?

- Да, один, заслуженный, произнес: "Кому это нужно?". Не хочу называть имени. Бог ему судья. К сожалению, в наших артистах заложены ревность и зависть. Хотя чему, казалось бы, тут завидовать? Тому, что по зонам езжу?
Я никогда в чужие кастрюли не заглядывал - знаю: там дурно пахнет... Понимаете, музыканты после пятидесяти лет становятся философами. И играют, и воспринимают все по-другому. Для меня больше чести выступать в зоне, чем на любом нашем фестивале. Не могу веселиться, когда полстраны грустит. Не хочу состязаться с пацанами на мероприятиях сомнительного происхождения. Если уж соревноваться, то с теми, кто делает добро.

- Недавно была амнистия. Будем надеяться, что те люди, которые наказаны слишком сурово, попали под нее...

- Они должны выйти на свободу! Почти девяносто тысяч человек из двухсот пятидесяти. Хотя им будет сложно вжиться в нынешние условия. Ведь в стране не налажено производство, нет рабочих мест... Иван Штанько сказал:
"Самое грустное и обидное, что буквально через полгода зоны заполнятся опять".
Удивительно, но есть люди, - много таких! - которые не хотят освобождаться. Они говорили мне: "Куда мы пойдем? Нас никто не ждет. А здесь хоть чем-то, но накормят. Опять же имеем где переспать".
Наше общество больное, его надо лечить. Наши законы несовершенны, их надо менять. Необходимы центры адаптации для бывших заключенных. А во всех учебных заведениях надо ввести правоведение. Чтобы молодежь не совершала преступлений, которые делаются как бы невзначай, по незнанию. Иначе мы и дальше будем плодить не трудолюбивых людей, а преступников.

Михаил НАЗАРЕНКО,
"Бульвар"

 
 
Разработка сайта: FloMaster studio